Индекс цитирования Яндекс.Метрика

Люди практической науки

11.11.2016

60 лет в науке без отрыва от производства

Борис Самуилович Ломберг работает в ВИАМе с 1958 года. Стоял у истоков современной отечественной спецметаллургии: разработал и наладил заводской цикл важных для производства высококачественных материалов плавильных процессов: плазменной плавки, электрошлакового, электронно-лучевого и вакуумно-дугового переплава. Автор более 30 жаропрочных и интерметаллидных сплавов. Материалы, разработанные им, использованы в двигателях НК-33, НК-43, НК-44. Автор более 130 публикаций и более 70 патентов на изобретения.

Лауреат Государственной премии УССР (1974 г.), Государственной премии СССР (1985 г.), премии Правительства РФ (2000, 2010 гг.). Почетный авиастроитель. Награжден орденом Дружбы, шестью медалями, в том числе тремя золотыми медалями ВДНХ, а также Золотым знаком «За заслуги перед ВИАМ» I степени.

Я вечный отличник…

Я родился в Киеве и до Великой Отечественной войны успел закончить первый класс. Очень хорошо помню начало войны. У меня уже были каникулы. Отец, любитель футбола, взял билеты на матч: 22 июня 1941 года в Киеве открывался новый Республиканский стадион, должны были встречаться Динамо (Киев) и ЦДКА, так тогда называлась армейская команда. Я проснулся утром в предвкушении интересного дня и услышал звук сирены. Сначала на этот звук никто внимания не обратил – учения гражданской обороны тогда бывали часто. Но через несколько часов уже стало известно, что Киев утром бомбили. Началась война...

Отец работал на строительстве нового завода для Министерства вооружения, которое быстро перенесли в глубокий тыл. Так, всей семьей мы поехали в эвакуацию в Сибирь. Практически месяц мы добирались до Новокузнецка (тогда он назывался Сталинск). Навстречу на запад шли войска, резервы, вооружение, поэтому нас пропускали, когда это было возможно. По приезду нас разместили в школе.

В Сибири прожили до 1944 года, я к тому времени закончил четвертый класс. А затем отца командировали на восстановление Сталинграда. В городе не было ни одного целого дома. Наше жилье там – это первые, чуть отремонтированные этажи искалеченных зданий. Постепенно город оживал и отстраивался, а я там отучился с 5-го по 10-й класс и окончил школу с золотой медалью.

В свободное от учебы время я много читал. Кроме книг и занятий в спортивных секциях, развлечений у нас особо не было. Поэтому я в школе успел получить первый разряд по шахматам, третий разряд – по футболу, волейболу и спортивной гимнастике.

После 8-го класса, когда я уже задумывался о том, кем стану после школы – на меня произвели впечатление две книги: «Рассказы о жизни» знаменитого авиаконструктора Яковлева и книга про металлургов писателя Попова «Сталь и шлак». Как медалист, я был освобожден от вступительных экзаменов и мог выбрать любой вуз. Поступать вместе с друзьями поехал в Москву и подал документы на металлургический факультет Московского института стали им. Сталина (ныне НИТУ МИСиС).

В то время директором института был Вячеслав Петрович Елютин, по специальности электрометаллург, впоследствии министр Высшей школы. Он отобрал фактически всех медалистов в группу электрометаллургов, где по понятным причинам оказался и я. Электрометаллурги – это металлурги, которые занимаются высококачественными сталями, выплавляют металл самый чистый – и источником служит электроэнергия. Мне особенно нравилось изучать все, связанное с химией, с жидким металлом, особенно на последних курсах, когда начались специальные предметы. Наверно, я от природы очень добросовестно ко всему относился, ну и плюс какие-то способности есть и хорошая память. Я вечный отличник, как говорится, – с первого курса и до защиты диплома в зачетке у меня были одни пятерки.

В институте учился охотно, но и работать мне очень хотелось. Я рвался на производство. Был распределен на завод «Красный октябрь» в г. Волгоград мастером в электросталеплавильный цех. Но вместо положенных трех лет проработал там 2,5 года, так как уже всерьез задумывался об аспирантуре, о работе в научном институте. Мне пошли навстречу, и я досрочно вернулся в Москву.

На острие металлургической революции

В Москве я выбрал такое предприятие, где была электрометаллургия и авиация. Так в феврале 1958 года поступил в ВИАМ – скоро исполняется 59 лет с того момента. Я уже имел заводской опыт. Это очень полезно для молодого специалиста – пройти производственную практику. Научился работать с людьми. Работа в горячем цехе тяжелая, но настоящее производство, конечно, мне очень много дало. Поэтому в ВИАМе, работая сменным инженером в цехе (ныне №1), довольно быстро я сработался с коллективом. Через год работы в цехе я перешел в научную бригаду лаборатории №2 (ныне №16). Таким образом, фактически реализовал свои мечты о совмещении авиации и металлургии. В ВИАМе я стал специалистом по металлургии авиационных материалов широкого профиля.

В это время (середина 1960-х годов) спецметаллургия переживала революцию. Бурно развивалась вакуумная металлургия. И я попал в центр разработки этих процессов: занимался вакуумно-дуговым переплавом, электрошлаковым переплавом, позже электронно-лучевым переплавом. Поэтому довольно быстро, по тем временам, уже в 1965 году защитил кандидатскую диссертацию. У меня был очень хороший учитель – Клара Яковлевна Шпунт, впоследствии доктор технических наук, лауреат Государственной премии СССР.

Особенностью нашего института было то обстоятельство, что в нем всегда решались проблемы государственного масштаба. Например, для военного самолета Су-25 в КБ А.М. Люльки, создателя первых реактивных двигателей в Советском Союзе, делали новый двигатель, для которого требовались лопатки третьей ступени турбины из нового сплава. Впервые в СССР мне и моим коллегам пришлось решать эту проблему на нашем производственном участке ВИАМ и поставлять прутки для штамповок лопаток промышленности. Сейчас это называется – малотоннажное производство. Теперь, конечно, в нашем институте оно сильно отличается от того, что было тогда. Но, тем не менее, мы плавили жаропрочный сплав ЖС6-КП, переплавляли в вакуумных дуговых печах в слитки, из них наши прокатчики катали прутки, которые мы поставляли в КБ А.М. Люльки – (сейчас это завод НПО «Сатурн» НТЦ имени А.М. Люльки) и там уже штамповали из них лопатки для двигателей.

Развитие специальных методов металлургии было довольно бурным. Сотрудники ВИАМ очень много занимались внедрением этих процессов на наших заводах спецметаллургии: «Электросталь», ЧМК (Челябинский металлургический комбинат), Ступинский металлургический комбинат, Златоустовский металлургический завод и др. Везде требовались сплавы, разработанные в ВИАМ, и мы помогали осваивать эти материалы, сопровождали их производство. В эти годы было очень много командировок, что дало просто неоценимую практику.

После защиты кандидатской диссертации в 1965 году я стал старшим научным сотрудником и возглавил в лаборатории специальную группу, которая занималась плазменной плавкой, электронно-лучевым и вакуумно-дуговым переплавом, то есть всеми новыми переплавными процессами, которые давали материал высокого качества для дисков, лопаток, кольцевых деталей газотурбинных двигателей (ГТД).

В области металлургии жаропрочных сплавов я работал до 1975 года. А затем неожиданно стал причастен к разработкам сплавов. Стране нужны были диски ГТД из новых высокожаропрочных сплавов, а на заводах не успевали осваивать новые технологии. Руководством института я был назначен заместителем начальника лаборатории, в которой разрабатывались деформируемые жаропрочные материалы. Это было очень горячее время, когда нужно было срочно налаживать производство нового жаропрочного дискового сплава ЭП742 для нового двигателя А.М. Люльки. Опытный двигатель собрали, испытали и передали в серию, а обеспечить серию заготовками дисков никто не мог. В то время это был такой «мировой скандал». Мы собрали бригаду из металловедов и деформаторов и почти каждый день ездили на Ступинский комбинат, который взялся делать эти диски серийно из сплава ЭП742. А заготовки дисков изготовлял завод «Электросталь».

Анализ сложившейся ситуации показал, что специалисты завода «Электросталь», желая повысить качество своей продукции (заготовок-шайб), ввели дополнительную операцию при деформации – протяжку слитков. Это улучшило проработку структуры и свойства, но при этом существенно увеличилась степень наклепа материала. Это привело к повышению твердости этих заготовок и снижению их пластичности. Поэтому просто нагрев под деформацию не обеспечивал нужной пластичности материала, и заготовки при штамповке разрушались. Поняв причину, мы быстро предложили «противоядие»: впервые в практике разработали и применили перед деформацией гомогенизирующий отжиг, который, повысив пластичность материала, полностью обеспечил получение необходимых полуфабрикатов. Проблема была решена.

В результате не только двигатель А.М. Люльки был оснащен дисками из нового жаропрочного сплава ЭП742, но и все двигатели 4-го поколения для военных и гражданских самолетов, которые создавались нашими конструкторами в то время, были обеспечены современными материалами. За эту работу нашему коллективу в 1985 году была присуждена Государственная премия СССР.

Вообще для нашего института, наряду с разработкой опережающего научного задела по материалам, всегда было характерно решение сложных практических задач. Работы было очень много – в СССР создавались и эксплуатировались тысячи двигателей, непрерывно росла их мощность и постоянно требовались новые материалы, при освоении которых возникало много вопросов.

В СССР ни одно происшествие при эксплуатации газотурбинных двигателей не обходилось без расследования специальной комиссии, в которую обязательно включали специалистов ВИАМ. Мне приходилось часто участвовать в таких работах, которые очень расширяли кругозор, учили находить выход из трудных положений и отстаивать при этом интересы института.

Такая тесная связь с производством играла очень важную роль в моем становлении как специалиста широкого профиля.

Никогда не был только менеджером – наукой занимался непрерывно

В 1988 году я защитил докторскую диссертацию в форме научного доклада (была такая форма, установленная ВАК). В ней был обобщен весь материал исследований, проведенных в течение 30-летней работы в институте. Получился солидный труд, который в последующем был широко использован научными работниками и в промышленности при освоении новых технологий производства деформируемых жаропрочных сплавов.

В трудные 1990-е годы, когда мы работали по полгода без зарплаты, света и тепла в помещениях, у меня и мысли не было покинуть институт и искать лучшее место. Таких преданных ВИАМу сотрудников было немало, и они стали основой при возрождении института.

Переломным временем для ВИАМа стал конец 1996 года, когда пост Генерального директора занял Евгений Николаевич Каблов. До этого он был заместителем Генерального директора по нашей курии, хорошо знал нас всех, и мы его. Вообще ВИАМу повезло с таким директором. Я его знаю с тех пор, когда он только пришел в институт, и видел, как он стал прекрасным специалистом. Евгений Николаевич очень быстро стал кандидатом, доктором наук и академиком. Он этого заслуживает. В его лице ВИАМ получил редкое сочетание выдающегося научного руководителя и блестящего организатора науки.

В 1997 году я стал начальником НИО, объединяющего все лаборатории, которые создавали материалы для горячей части двигателя, а в 2001 году после реорганизации был назначен заместителем Генерального директора по металлам. Конечно, это были трудные, но интересные годы, началось возрождение ВИАМ, впервые мы получили официальную тематику, была создана Федеральная целевая программа 2001–2015 годов. С тех пор вся работа в ВИАМ идет, в основном, по таким программам. Работали много. Евгений Николаевич сам трудоголик, и все, кто его окружал, тоже трудились с 9 утра до 9 вечера. Впрочем, руководство института работает так и сейчас. Это были годы подъема, разработки множества новых сплавов, новых технологий. В институте было создано малотоннажное производство. Сейчас оно поставляет порядка 200 видов продукции, а когда мы начинали, наименований было всего 18.

Работая в качестве заместителя Генерального директора (с 1997 по 2008 год), я не отрывался от своего направления, не был просто менеджером: наукой я занимался непрерывно. За те 10 лет было зарегистрировано более 60 авторских изобретений, патентов и написано немало научно-аналитических материалов.

Наука и практика взаимно обогащают друг друга

В 2008 году мне исполнилось 75 лет, и я принял решение оставить пост заместителя Генерального директора, хотя потенциал свой не растерял. На мое место пришла Ольга Геннадиевна Оспенникова, а я вернулся в лабораторию главным научным сотрудником. Когда возникает какой-то вопрос, а лаборатория, в основном, состоит из молодежи, приходится подсказывать. Это, конечно, помогает в работе, чтобы начинающие ученые не делали тех ошибок, которые делали мы.

Я сравниваю, как мы пробивались в науку: старое поколение не очень-то нас жаловало, приходилось иногда и локтями работать. А теперь в институте совсем другая ситуация. К молодежи трепетное отношение, все стараешься рассказать, никаких секретов! В целом, сейчас молодежь изменилась – молодые люди хорошо образованы, но мне кажется, что вся беда в том, что им не хватает практики. Той практики, какая была в годы моего становления как ученого, сегодня нет. Кому повезло поработать, хотя бы в опытном производстве, уже имеют совсем другую подготовку, быстрей осваиваются, становятся более самостоятельными, уверенными. Поэтому я глубоко убежден: наука и практика взаимно обогащают друг друга и без этого нельзя.

У меня было много хороших учеников. В первую очередь назвал бы Михаила Михайловича Бакрадзе. После диплома он быстро защитил кандидатскую диссертацию. Все, что мог, я ему передал. Сегодня он активно работает и успевает помогать начальнику НИО. Его я максимально познакомил с практической частью нашего труда.

Начальник лаборатории «Жаропрочные сплавы на никелевой основе» Сергей Вячеславович Овсепян тоже мой ученик, под моим руководством защитил кандидатскую диссертацию.

Горжусь и тем, что внес личный вклад в кадровый потенциал ВИАМа. Глядя на меня, и дочь, Чабина Елена Борисовна, пошла по моим стопам. Она с 1982 года, после окончания Института стали и сплавов, работает в ВИАМ, сейчас является заместителем начальника Испытательного центра. Я рад, что она унаследовала много позитивных черт от меня и от своей мамы, которая была ведущим специалистом в Гипромезе. В 2006 году Елена Борисовна защитила кандидатскую диссертацию, сейчас работает над докторской.

Я считаю, что наш институт – по праву один из лучших в России. За годы, прошедшие с лихих 1990-х, ВИАМ очень изменился. Например, еще в 2006 году мы начали развивать процесс изотермической штамповки дисков практически с нуля, а сейчас почти 1000 дисков делаем в год! За эту новую технологию наш коллектив отметили премией Правительства РФ в 2010 году.

Сегодня ВИАМ смело ставит задачи по созданию новых материалов. Наша цель – создавать научно-практический задел для двигателей следующего поколения и осуществлять научно-техническое сопровождение текущих работ. Непрерывна наша связь с промышленностью. Заключаем много договоров с заводами на выполнение исследований, проведение научно-технического сопровождения производства на моторных и металлургических заводах.

За что люблю свою работу? Считается, что металлургия – это не совсем наука, а где-то ремесло. Потому что очень трудно изучать расплавленный металл – высокие температуры, условия очень тяжелые, не всегда к нему подберешься. Поэтому многое приходится домысливать, анализировать. Здесь не обойтись без творческого подхода: думать, сопоставлять, строить гипотезы. Мне это и нравится! Поэтому я всегда к работе относился с вдохновением. У нас нет рутины, вся работа по созданию жаропрочных сплавов – это все творческий процесс, и его можно осуществлять успешно, только накапливая опыт.